Vrai ou faux Lénine ? Depuis près de 75 ans, personne n’a pu apporter une réponse catégorique à la question. Pour les uns, il est impossible de conserver un corps aussi longtemps à température ambiante,sans congélation, car il serait immédiatement la proie du terrible « Aspergius Niger » (le champignon noir), qui le détruirait en quelques semaines. D'où la thèse répandue que le corps de Lénine dans le sarcophage ne serait qu’un moulage. Théorie qui expliquerait tout le secret dont la dépouille est entourée, et en particulier le refus systématique qu’essuient les délégations scientifiques étrangères de pouvoir effectuer des observations sur le corps. Pour d’autres, la tête et les mains seraient vraies, mais le reste du corps de Lénine n’existerait pas. A l’appui de leur hypothèse, le fait qu’en 1993 le fameux champignon soit apparu sur les mains, alors recouvertes d’étranges tâches verdâtres:impensable si la dépouille n’avait été qu’un simple moulage !


Правда или ложь о теле Ленина? В течение почти 75 лет, никто не мог ответить категорично на вопрос. Для одних до сегодняшнего времени - аксиома, что невозможно сохранить тело при комнатной температуре без заморозки, потому что оно сразу же становится жертвой ужасного «Aspergius Нигер» (черный гриб). Отсюда и широко распространенный тезис, что тела Ленина в саркофаге нет, что это все монтаж!...

http://kinoart.ru/archive/2004/09/n9-article21

Тот самый Некрасов

Документальный очерк

Виктор Некрасов. Киев, 1974Подвалы сознания — это его, Виктора Платоновича, выражение — лабиринт непредсказуемый, загадочный…

Украинское село под Каневом. Ноги мягко утопают в горячей серой пыли, тяжелые дождевые капли ударяют в нее, прыгают и рассыпаются на мелкие шарики, ливень — с черной тучей, молниями и оглушающим громом — и камышовый навес над прилавком деревенского базарчика… Вот и сейчас явственно ощущаю вкус ядреного «бурякового» самогона, черного крестьянского хлеба и терпкий запах степных, с розовым перламутровым отливом, громадных помидоров, которые мы с ним ели, разламывая на части и посыпая крупной зеленой солью белые пузырьки на изломе.

Через много лет при нашей случайной и, как это часто бывает, суетной встрече он тоже почему-то вспомнил и об этой грозе, и о помидорах…

Как давно это было. Звучит непривычно — в прошлом, в нашем веке.

А в самом начале нового века, в 2001-м, ему бы исполнилось девяносто. И ведь почти никто не вспомнил, не заметил.

Началось все летом 1964-го…

Третий год учебы на режиссерском по обычаю должен завершиться студенческой практикой. Меня посылают в Киев, на Украинскую студию кинохроники. Фильм, на котором мне предстоит работать, уже имеет название — «Перекаты». Так написано на первом листе режиссерского сценария. Мой наставник — режиссер Нахманович Рафаил Аронович.

«Похвальное желание трудиться — одно из самых патологических проявлений человеческой натуры», — добродушно замечает он в ответ на мою просьбу отдать мне один экземпляр сценария. Нахманович оценивает мою реакцию и добавляет, что режиссерские разработки — «чтоб вы знали!» — пишутся лишь для студийного планового отдела и бухгалтерии. О чем фильм, «если кому-то не терпится узнать об этой стороне предстоящего творческого процесса», он и сам не знает. Об этом лучше всего спросить у автора. А автор (Нахманович смотрит на часы) должен появиться с минуты на минуту.

Разговор происходит в порту, на палубе небольшого катера-теплоходика. Его отдали в распоряжение киногруппы на несколько недель. Через час мы отплываем в экспедицию...

Читать полностью в журнале


Незабываемые моменты кадры из фильмов и со съемочных площадок